Настройки отображения

Размер шрифта:
Цвета сайта
Изображения

Параметры



Действительно, мы  - не ангелы. Кто бы спорил, а я не стану. Тем не менее, меня очень тянет порассуждать на эту тему после спектакля «Прекрасное далеко».

Спектакль полон загадок, недомолвок, физического и духовного пространства.  Коль речь зашла о физическом пространстве, то меня порадовала сценография. В пьесе речь идет о Рае. Передать физическое воплощение столь тонкой материи на сцене – задача не из легких. Но Андрею Метелеву это, кажется, удалось сделать. С одной стороны, мы попадаем в очень узнаваемую по фильмам и спектаклям обстановку «зоны». Возможно, даже лагерной. Эта зона заполнена вполне не райскими теплыми вещами и атрибутами земного быта: корытом, столиками, поленьями дров и здоровенными пнями, которые служат и стульями, и материалом для топки в нужный момент. Ну, и так далее. Очень даже узнаваемый быт Вятлага, например. Поэтому никого не удивляет появление персонажей, одетых в теплые, добротные, но пошитые как бы вне моды и вне времени одежды. С другой стороны, действие происходит не только на сцене, но и возносится на высоту человеческого роста, даже немного выше. Именно там находятся спальные места, куда время от времени отправляются герои спектакля. Там тоже полно узнаваемых вещей: лоскутное одеяло, ситцевые занавески, подушки в застиранных наволочках. Но именно на этой высоте произносятся наиболее важные монологи, звучат ключевые реплики.

Мы на сцене одновременно видим два уровня Рая, но смутно догадываемся, что есть и более низкий (не очень желанный), и более высокий уровень. Невидимый для нас, не ощутимый, но желанный и реально существующий. А вот что это – догадывайся сам, умный зритель.  Поэтому, когда один из героев говорит о том, что он поедет в райцентр, а другой ему отвечает, что у Рая нет центра, мы понимаем, что это не просто игра слов. Это игра смыслов. Это до такой степени игра смыслов, что, когда герои начинают говорить о Воле, мы опять догадываемся, что смыслов у этого слова несколько. Воля как Воля и Воля как Жизнь. Воля как символ Свободы и Воля как символ Несвободы (потому что свобода есть осознанная необходимость). И еще несколько понятий этого не поддающегося осмыслению слова. Невольно вспоминаются слова героини детской сказки: «Что воля, что неволя – все равно…» И в этом тоже скрыт смысл понимания Рая и Воли как самодостаточных явлений. 

Скупая сценография дополняется интересным световым и звуковым оформлением. В сущности, свет в спектакле не мелькает. Только однажды красные сумерки сменяются спокойным желтым светом. Но благодаря динамике происходящего кажется, что освещение то утреннее, то дневное,  то вечернее. Зато музыка нас завораживает. Лирическое музыкальное вступление вдруг взрывается бравурными аккордами «Москвы майской». В самые эмоционально напряженные моменты звучит гитара, наполняя живым звуком пространство спектакля. 

Вот, собственно, мы и подошли к главному. Рай населен живыми персонажами. Только зрителю кажется, что персонажи эти не в Раю должны находиться. А где??? 

Где должна находиться Тетя Таня, добровольно замерзшая на кладбище блокадного Ленинграда, чтобы никого не обременить своими похоронами. Тетя Таня, возраст которой мы определить никак не можем. Девочка-девушка-женщина. И все одновременно. Девочка, которая в жизни испытала только одну любовь. Любовь к Ленину. И это чувство к человеку, которого она видела только на портретах, мешает ей полюбить  Ангела Сан Саныча. Актрисе Анне Кистановой удалось передать многое. Вечный вопрос в глазах: за что? Почему именно я выбрана Вечной Невестой? Вместе с этим Тетя Таня – воплощение домовитости, основательности, покоя. Вполне земная и понятная женщина. Скупыми красками рисует актриса сложный образ. И только раз, когда она читает свое послание к Богу, эмоции переполняют ее так, что и у самой героини, и у зрителей слезы наворачиваются на глаза.

Скажем так, Рай не кишит женщинами. Их здесь всего двое. Вторая – Ангел Маруся. Сразу поражаешься тому, как удалось Анастасии Шалагиновой в своей роли соединить и Ангела, и Блаженную, и Женщину, как говорится «живее всех живых». Сразу бросается в глаза то, что только она любит и любима. Причем, в Рай она попадает тоже из-за любви. Любила мужчину. Родители не разрешили им пожениться. Он пригласил ее в овин и ножиком – в живот. Мы не знаем, где ее возлюбленный, в Раю или в другом измерении. Но эта история русских Ромео и Джульетты звучит по-новому. Новое время – новые песни, как говорил классик. Значит, бывает и такая вот любовь. И если Джульетта познала радости земной любви, то Ангел Маруся об этом только мечтает. Мечтает и все делает для того, чтобы найти своего Мужчину. Мужчину, способного дать Любовь. А. Шалагинова передает нам и растерянность, и страсть, и ожидания героини какими-то тончайшими красками. Вдруг возникает неожиданная вокализация голоса, как будто героине тяжело дышать. Иногда она защищается руками, как будто хочет оттолкнуть от себя что-то. В другой раз буквально приманивает, притягивает к себе как в гипнозе Ангела Васю. Благодаря такой игре ты начинаешь верить в   Любовь и в мечту Маруси о Мужчине. 

Кстати, мужчин в Раю больше, чем женщин. Вот, например, Ангел Тоха. Попал в Рай потому, что просто пошел на войну. Честно выполнял чьи-то приказы. Ему не важно, чьи именно. Приказали – пошел воевать в чужую страну. Приказали – он стрелял. Предупреждали – не кури, снайперы бьют по огоньку. Не знал, что так бывает на самом деле. Его и подстрелили. Тоскливо Ангелу Тохе в Раю. Ему бы жить и жить, любить девчонку. А все это отняла непонятная война. Поэтому и письмо Тоха пишет девушке Нине. Трогательно звучат слова признания: «Ты знаешь, я тут все время  вспоминаю, как мы с тобой по улицам вечером гуляли. Ходили, и я все думал, как сделать так, чтоб я тебя поцеловал. Но вот почему-то не поцеловалось. Почему не знаю»…  Актер Данил Вылегжанин передает нам эту растерянность и потерянность очень точно. Роль получилась объемная, живая. Особенно удались Данилу те сцены, где он пытается хотя бы себе самому объяснить, почему война его не пугала, а жизнь отняла. 

Одна из самых сложных фигур – Ангел Сергей. Егор Береснев, исполняющий эту роль, передает нам и проявления пытливого ума Сергея, и его правдоискательство, и умение приспособиться к любым обстоятельствам. Вот, например, надо помыться в райских условиях. Сергей и моется, спрятавшись от всех за каким-то деревянным сооружением. Как говорится, хоть трава не расти. Всегда добивается своего. Вот и в поисках истины Сергей готов дойти даже до «Товарища Главного», которому он пишет письмо в попытке добраться до правды. Спрашивает Главного, почему люди гибнут на войне, жалеет Ангела Тоху. Сергей - человек для людей. Готов помочь каждому, а о себе и не печется вовсе. Даже Марусе стесняется признаться в своей любви. Если бы решился, может, иначе сложились бы отношения внутри Ангельского сообщества. 

В это Ангельское сообщество прибывает новенький, Вася. Пока еще не Ангел, потому что летать не умеет. Или уже Ангел, раз в Рай попал. Здесь оказался, потому что на мине подорвался. Тоже война виновата. Роль сложная. Актеру Илье Солдатову пришлось использовать большой арсенал выразительных пластических и психологических средств, чтобы зрители поверили его герою. Сложность в том, что Вася и Тоха сразу понимают, что они друг друга уже где-то видели. Почти весь спектакль они пытаются вспомнить: где и когда. Но уж лучше бы они это не вспомнили… Потому что, оказывается, Ангел Вася убил Ангела Тоху на какой-то из войн. Вначале думаешь, что это Афган унес жизни пацанов. Но по одной из реплик Васи понимаешь, что он с другой войны, ведь в довоенной жизни он работал программистом. А какие там компьютерщики в годы афганской войны… Но мы, зрители, понимаем, что война как таковая – не просто страшное зло. Это то место, где все убивают всех. Не потому, что они злодеи. Ребята просто выполняют приказ. Тот же Вася стреляет в огонек потому, что ему сказали: враг там, где светится огонек сигареты.  Илья Солдатов передает раскаяние героя, его потрясение от того, что он узнал правду. И Вася, и Тоха мечутся, дерутся, но в итоге достигают примирения. Но Васе намного труднее… Поэтому мы очень-очень надеемся, что он вырвется из этой мышеловки. И испытываем радость, когда Маруся силой своей неземной любви возвращает Васю на Волю и сама оказывается там вместе с Мужчиной Васей.

Об этом зрители узнают ближе к финалу спектакля. Собственно, ради этого и будоражат наши неокрепшие зрительские мозги режиссер и актеры. Значит, есть обратный путь, путь на Волю. 

Только каждый ли из Ангелов может этот путь проделать? Одним из самых бесспорных ответов являются слова Сан Саныча (Сам Самыча, как я его мысленно сразу стала называть). Скупая палитра сценических красок – вот основа образа Саныча в исполнении Ивана Крюкова. Вечно сдержанный, скупой на слова и поступки, Сан Саныч является тем объединяющим началом, вокруг которого сплотилось Ангельское сообщество в Раю. Что он может сделать для них? Вернуть в прежнюю жизнь, на Волю? Организовать более менее сносную жизнь в Раю? Подарить надежду или лишить этой надежды? Да, да и еще раз да! Поэтому Иван Крюков играет такого триединого Бога-Ангела-Почтальона. И, безусловно, Мужчину. Все Ангелы пишут письма на Волю в надежде, что их получат адресаты. Жители Рая верят и не верят в то, что письма дойдут, но упорно продолжают писать. Очередной Почтальон не пришел за очередными посланиями, и роль Почтальона взял на себя Сан Саныч. Он взялся доставить послания на Волю. 

И начали происходить чудеса. Чудо первое – исчезли из Рая Маруся и Вася. Вернулись на Волю влюбленные и спасенные любовью вечные Ромео и Джульетта. Есть в мире любовь! Второе чудо – письма начали плавно спускаться к нам в зрительный зал. Есть контакт Рая с Волей! Сан Саныч сказал пророческие слова о том, что, когда на Воле война, в Раю пополнение. И спустились из высших сфер три портрета трех людей: Ленина, Сталина, Путина. Есть люди с железной хваткой и железными нервами, могущие повернуть мировую историю! И сильнее забились сердца зрителей: лишь бы не было войны, лишь бы не было войны!..

О. Соболева