Настройки отображения

Размер шрифта:
Цвета сайта
Изображения

Параметры

 



 

В  честь международного дня театра,  28 марта 2016 года, на сцене Вятского колледжа культуры, учебный театр показал спектакль, « «Пожар в доме Прозоровых», по мотивам пьесы А.П. Чехова «Три сестры».  Эта была дипломная работа выпускница театрального отделения Галины Озерной.

Спектакль начинается не звонком, а гудком паровоза. Занавес закрыт, но мы слышим, что за ним отмечают сестры и гости именины младшей сестры Ирины (Ульяна Тюлькина). Об этом говорят поздравления в адрес именинницы, шутки, песни, звон бокалов, тосты-пожелания и нам, зрителям также хочется окунуться в эту атмосферу празднования, любви и взаимного уважения.  И отклик последовал мгновенно: из средины занавеса возникает фигура подполковника Вершинина (Игорь Федосеев) с бокалом шампанского в руках. Звучит его тост–обращение к зрителям,  к  будущим поколениям: «Давайте помечтаем.… Через 200-300 лет, жизнь на Земле будет невообразимо прекрасной, изумительной.  Ее нужно предчувствовать, ждать, готовиться к ней, для этого нужно видеть и знать больше, чем видели и знали его дед и отец…Мы должны только работать и работать, а счастье – это удел наших далеких потомков». Вершинин делает жест рукой с бокалом  в сторону зрителей, будто он чокается с ними и исчезает за занавесом, где продолжается именины. Мы слышим, как шутят над братом Андреем (Дмитрий Васенин) и его девушкой, которая должна вот-вот прийти. Маша (Юлия Володина) смеется, над тем, как та одевается,  а в это время гостья уже стоит перед входом, готовясь войти, но ее остановила случайно подслушанная характеристика ее вкуса. Она готова провалиться от стыда и убежать, но в этот момент выходит старшая сестра Ольга (Екатерина Костина) с подносом посуды, натыкается на нее, и здесь же мимоходом, поприветствовав Наташу (Оксана Пуртова), говорит о том, что на ней зеленый пояс, это нехорошо. 

В это время за занавесом слышен взрыв коллективного смеха, по поводу шутки Чебутыкина (Владимир Романович Зыкин). Но потрясенная Наталья принимает на свой счет. Бросается со сцены, срывая на ходу поясок, и кидая его в зрительный зал. Услышав голос Наташи, выбегает из-за занавеса Андрей, догоняет Наташу, успокаивает ее, объясняется в любви, говоря: «Не знаю, за что полюбил и когда» – предлагает ей руку и сердце, следует долгий поцелуй. И тут Наташа снова срывается и убегает, услышав смешок, вышедшего покурить Соленого (Артем Бураков), который, преследует их бегства излюбленной поговоркой: «Цып-цып-цып…».

Раздается бой часов, открывается занавес, и мы видим спящих лежа и стоя людей,  прислонившись к подушкам, на которых высвечена по начальной букве имени: М – Маша; О-Ольга, С-Соленый, К - Кулыгин (Сергей Пестриков), В – Вершинин, А-Андрей. Подушки расположены на опущенном штанкете, получились слово – город: «Москва». Символическое место – счастье, место - мечта. На чемоданах по краям сцены спят Ирина и Тузенбах (Александр Береснев). Чебутыкин пытается заглушить бой часов: обнимает их, зажимает им «рот», стучит по ним, чтобы они не смогли разбудить спящих, а затем, подняв их, идет, чтобы выбросить. Звон разбитых часов пробуждает спящих.    Ирина осуждающе констатирует: «Это часы покойной мамы». Чебутыкин любил их мать, Ирина, возможно, его дочь. В ответ он говорит какой-то сумасшедший бред: «Мамы, так мамы. Может, я не разбивал, а только, кажется, что разбил. Может быть нам, только кажется, что мы существуем, а нам нет. Никто ничего не знает». Все с беспокойством смотрят на доктора. Тогда он выкрикивает с надрывом: «Что смотрите?» – и вдруг издевательски, чуть ли не приплясывая говорит: «У Наташи романчик с Протопоповым, а вы не видит, ничего не видите» – уходя, напевает: «Тара-тара бумбия, сижу на тумбе я…». Все смотрят на Андрея. Андрей срывает свою подушку с буквой «А», зажимает подушкой свой рот, чтобы скрыть рыдания и убегает. Так «МОСКВА» недосчиталась одной буквы – судьбы. Мы плачемся не в жилетку, а самые сокровенные чувства и мысли «соприкасаем» своим подушкам. Постепенно, с каждым кульминационным моментом, исчезает буква  за буквой, очередная судьба. Таким образом, исчезло судьбоносное слово «МОСКВА».  

Появляется Наташа, воцаряет свою красную подушку с золотым вензелем «Н», теперь она здесь хозяйка. Она диктует нравы и порядок в доме, последовательно выселяя из него одну сестру за другой. В финале спектакля, Андрей просит индульгенцию у сестер, оправдывая Наташу и себя за утраченные надежды и мечты.  Обвиняет сестер в нечуткости, сестры оставляют его одного и только тогда прорывается его второй план: он срывает подушку – судьбу, с вензелем «Н», рыдая, кричит: «Милый мои сестры, дорогие сестры, не верьте мне, не верьте!» и бросает подушку на те же ступеньки, где сделал предложение Наташе, с уничтожающим разоблачением: «Шершавое животное!» и стремительно убегает. Сестры выходят на этот крик души и сочувственно смотрят в сторону убежавшего брата. По  залу опять проходит со свечей Наташа: просматривая, что там происходит. Маша бросает реплику: «Она ходит так, как будто она подожгла».

Сестры объединились, обнявшись, а затем резко, как по команде, стали стремительно и делово, составлять чемоданы  в сиденья поезда. Там, где были подушки, остались красные занавески. Сестры сели в одно купе, раздвинули шторки, «высветилось» черное окно, застучали колеса по стыкам, поезд тронулся. Вторым этажом, навстречу движению поезда,  пошла процессия: то ли «призраков», то ли «ряженых», которых они так и не дождались, превращающая трагедию, в какой-то фарс, абсурд. Первым идет Чебутыкин с плакатом, на котором изображены часы Спасской башни (слышен бой курантов), помните вначале он разбил семейные часы, символично; затем идет Вершинин, отдавая честь залу, сестрам; затем со стопкой книг Кулыгин; Анфиса (Вера Стафеева) с узлом вещей на спине; в центре приостановился Андрей, играющий скрипичную партию, Соленый остановился и направил в сторону входящего на перрон - пьедестал Тузенбаха пистолет-зажигалку  и сымитировал выстрел, а затем спокойно прикурил и исчез со сцены, оставляя за собой, кольчики сигаретного дыми. Тузенбах постоял еще некоторое время и затем упал с перрона-пьедестала.

На фоне происходящих событий, сестры смотрят в черное окно, произносят свои финальные монологи, о том, что надо жить, работать, но последние слова Ольги: «Если бы знать! Если бы знать!», так и остаются трагической нотой.  Движение поезда продолжил закрывающий занавес. От постоянных всполохов пожара, однообразных скрипичных гамм Андрея, колокольного звона пожарных и паровозных гудков, создается вокзально-неустроенная, угнетающая атмосфера. Так и просится Вахтанговская оценка пьес Чехова, в частности «Чайки»: «Какая же это комедия, когда убивают героев? Это трагедия». А здесь еще страшнее: убили не физически, а духовно - целое поколение добрых и интеллигентных людей. Но сами герои  считают, что страдают не напрасно, они хотят верить, что в следующих поколениях люди будут лучше. А пока в финале спектакля, Наташа выкатывает в зал свою коляску с детьми. Очень много ассоциаций вызывает этот спектакль, его метафоры нужно читать, расшифровывать и делать выводы. Один профессиональный  театральный критик назвал этот спектакль абсурдистским, а другой - реалистичным и  очень современным.    

Зыкин. В. Р., художественный руководитель учебного театра, заслуженный работник культуры

Фото Соляновой   Александры